Hold On To Me

Если бы меня спросили о моем любимом месте, это был бы не пляж и не дом, не театр и не машина, не кровать и не горы. Больше всего я люблю аэропорт. Но не как организованное пространство, а-ля “Терминал”, я люблю аэропорт как символ жизненного путешествия. Если бы в наше время уже были космодромы, я бы любила их. Да и что таить, моя большая мечта — полететь в Космос. Но сейчас не об этом. Аэропорт, как порт входа в одном часовом, географическом поясе и волшебным образом выход в другом. Все равно, что можно было бы путешествовать не только пересекая физическое пространство, но и временное, в прошлое, будущее. Хотя, так тоже можно. Например, прилетаешь в Сингапур, и вот ты уже в будущем, летишь в Москву, и ты в прошлом. Прошлом потому, что когда-то там учился, ну а теперь еще и все это отдает прошлым “сталинским”. За последнее время я видела столько разных аэропортов от гипер-хабов, аэро-городов, до таких, где все умещается на одной взлетной полосе, например как в Тамчи, или на каком-нибудь острове Пасхи или Боракае. И каким бы этот порт не был, выносит он тебя волной возбужденную в приключения нового места. Даже если ты уже был там миллион стотысяч раз, ты каждый раз прилетаешь в “обновленное” пространство, ведь пока ты отсутствовал материя жизни обновилась. Именно с таким ощущением я прилетаю и домой. Но становлюсь на капельку счастливее каждый раз, если “есть в кармане … билет на самолет”. На новый самолет.

Отчего-то мне видится критически важным делом летать часто. Чтобы подниматься над суетой, чтобы с высоты было лучше видно большую картинку, чтобы физически чувствовать эту материю жизни в разных пространствах. А на сравнениях всегда чутче ощущаешь относительность не только жизни, но и своих взглядов на нее, табу и свобод, четче ставишь свой мирок среди оси координат мира большего. Я всегда считала интернет самым крупным изобретением, одним из утилитарных свойств которого — возможность путешествовать по миру знаний, открытий, виртуально. Но хроника Фейсбука теперь слишком алгоритмично сужает огромный мир до “залипания” на бытовых мыслях, что просто жизненно необходимо вырываться в мир настоящий. Но и опять же, сейчас не об этом. Кажется я все-таки хочу сказать о свободе.

Сегодня я “залипла” и просмотрела интервью на NPR с Фареллом Виллиамсом, залипла на 1,5 часа. Меня чем-то зацепил его клип “Freedom” и клик за кликом я залипла на его полуторачасовом интервью студентам Нью-Йоркской академии искусств. Абсолютная для меня притягательность его личности сложилось из нескольких факторов: скромность, разумность, талантище, и чувство юмора. “Единственное, что останется с вами — это творчество, если вы будете ему верны”, — напоследок обронил он, но, по сути резюмировал полтора часа беседы. Вот оно, воплощение, эпитомия человека. “Я никогда не мог написать песню, если задавался такой целью. Тогда я понял, что я не тот, кто контролирует этот процесс. Теперь я жду, когда песня родится, когда сама захочет”, — грубо суммирую перевожу его мысль, которая для меня не нова, я слышала ее в частности в великолепном изложении Элизабет Гилберт в TEDTalk. Но вот свобода в его и моем понимании начинается с осознания этого… Осознании своей собственной уникальности, своего ритма, своих правил. Потому что творчество — это реализация своего я.

Вот так у меня и с выражением своих мыслей. Я открывала ноутбук с четким намерением написать про свою поездку в Москву, про два алматинских спектакля-эксперимента, про свой переезд в Астану, про города как сервисы, про Париж как символ свободы, про все то, что теперь не помещается в буквы, но о чем написать нужно будет обязательно. Но я буду ждать, когда “песня родится”, ведь я не контролирую этот процесс. Я только обещаю его начинать, как каждый раз покупать билет на “новый самолет”.


  • Саша

    Интересный пост родился 🙂