Сижу в «придорожной» кафешке Франкфуртского порта и как-то понимаю или оправдываюсь… мне нужно было выпить этот худший кофе, съесть эти несъедобные фрукты в йогурте, настолько обильно политые медом, что они одни могут вызвать гликемический криз, и смотреть на снующие туда-сюда воздушные корабли, загружающие и разгружающие тонны пассажиров. И все это для того, каждый раз для того, чтобы заново ощутить параллельность миров и жизней миллионов человек, никак не соприкасающихся друг с другом. Вот, молодая и толстая официантка-мулатка собирает грязную посуду со столов, на лице усталость от жизни в 7 утра. А приехала на работу поди к 6, встала и того раньше. Тряслась в метро, с пересадкой на автобус, клевала носом с плеером в ушах.

За соседним столом молодая рабоче-крестьянская семья, скромно, скучно одетые в клетчато полосатые одежды, аккуратные прически, тоска. Двое детей шустрят по залу с айпадами. Когда я вижу пары в ресторанах, то всегда всегда смотрю — разговаривают ли, устремлены ли их глаза друг на друга, жив ли интерес… Одной из фобий, внушенной мне уж не помню кем, стал страх молчаливого ужина вдвоем. Такого, когда и поговорить уже не о чем. И каждый молчит о своем, потупя глаза в тарелку. Помню, раз, я даже скандал устроила, лишь бы не молчать. Но эти двое за соседним столом не молчат, а точнее, у них нет такой возможности — дети беспрестанно требуют внимания. А вот оставь их вдвоем…

Оглядываюсь по сторонам. Ровно за мной уже второй час сидит джентльмен в синем пиджаке, из кармана которого выглядывает бордовый платочек, в очках (почти как с пенсне), в руках его раскрыта газета (ох уж этот олдскул), а на столе давно остывшая чашка капуччино. Вдруг, он встал, аккуратно сложил газету, сложил свои вещи в кожаный портфель, посмотрел на часы в телефоне, и исчез в воздушных коридорах. И таких, таких джентльменов, семей, официанток, сотни сотни сотни.

А вы знали, что в одном большом самолете 7 миллионов деталей?

Любой повод хорош для путешествий.

The Garden of No Return

Do you know what I miss most these days? The long summer nights in my friends’ garden. The disappearing sunlight was dimming slowly, dissolving the memories of the past day, making them irrelevant. The expectation of the new night in the garden all what mattered. The laughs, the chats, the arguments, the us, the silent pitfalls, the feeling of being young and cheerful and free. Even if we weren’t. The feeling all what mattered. With me having no memory for things, I do remember the almost every element of that garden: the wild bushes of attempted vegetables, heavy branches of trees hanging low full of green sour cankered apples, an ornamented table cloth with old stains of wine and candle wax, the hammock indeed and the air… dense for fresh land and greens smell, the land black and rich, the air where bugs are the kings. The garden, which held a meaning of that cave, of a refuge. Refuge for a license of being valuable for who you are  and not for who you want to be. No matter how strong or vulnerable you felt. As if you had that silent unspoken very natural right for existence and in the same time this very existence was making you very very important. The no-judgements garden. Why do I miss it now? Don’t we all miss it?